Дарина Якунина:
Семейные традиции «Поляндрии»

Интервью Елена Сусорова
Фото Мария Бондарева
Многое в нашей жизни связано с детством — оттуда мы выносим семейные традиции, которые переходят из поколения в поколение. Из детства часто начинают свою дорогу наша будущая профессия, любимое дело, привычки и черты характера. Воспоминаниями о том, как появилась «Поляндрия» и как она связана с детством, поделилась Дарина Якунина, глава издательского дома.
Издательство «Поляндрия» отчасти началось с папы. Он сыграл важную роль в моей жизни. Это невероятно лёгкий, глубокий, тонкий и при этом очень весёлый человек. В детстве я не очень любила читать, больше любила рассматривать иллюстрации. Мне кажется, папа это понял очень вовремя. Я помню себя в 7−8 лет, когда папа читал мне серьёзную детскую литературу, и я с огромным удовольствием была слушателем. Я думаю, именно тогда и зародилась моя любовь, умение прочитать и понять книгу, потому что во время чтения мы делали паузы, обсуждали, хохотали. Это был увлекательный процесс, целая история, которая теперь занимает большую часть моей жизни. Моему сыну Никите скоро 11 лет, и мы продолжаем, обнявшись, читать вслух. Вот так и получилось, что любовь к книгам мне привил папа.

Одна из книг издательства «Поляндрия» — «Английские сказки» — написана папой. Он очень начитанный человек, может поддержать беседу на любую тему. У него, наверное, в душе были нереализованные мечты попробовать себя в качестве автора. Когда я открыла издательство, папа выступал переводчиком, перевёл несколько книг с немецкого и голландского. А потом он сказал: «Ты, наверное, уже не помнишь, но, когда вы с братом были маленькими, я рассказывал вам сказки, делал своеобразный „фьюжн“ из сказок народов мира. Я их записал. Почитай, может, понравятся». Я ответила, что не я одна принимаю решения, если редсовет оценит, то мы их издадим с огромным удовольствием. Так и вышло: книга была издана и полюбилась нашим читателям.
У меня самой любимой книгой в детстве были приключения голубой бусинки. Это удивительная история, я до сих пор верю, что найду свою голубую бусинку, и она будет исполнять все мои желания. А ещё я мечтала о своей большой чёрной пантере. Мне хотелось иметь большое домашнее животное, с которым я могла бы разговаривать на одном языке. А в то время, когда я ложилась спать, долго не могла уснуть, потому что много фантазировала, как мы путешествуем, как она от кого-то меня защищает. Вот такой у меня был вымышленный друг.

Мама для меня стала, как я сейчас понимаю, очень важным примером. Она никогда не сидела на месте, была полна энергии. Мы постоянно куда-то ходили, гуляли, катались на велосипедах, на лыжах. Мама была таким мотиватором. С ней у нас прекрасные отношения. Но именно в детстве связь сильнее оказалась с папой.
Бывают в жизни и уныние, и неуверенность. Если говорить о профессиональной деятельности — уныние следует за страхом, потому что очень страшно остановиться, потерять «чуйку». Мне кажется, у нас получается находить и издавать книги, которые нравятся читателям. Но иногда я боюсь, что я разучусь находить авторов, художников, которые будут востребованы. Этот страх тянет за собой уныние. Мне кажется, моё профессиональное самоощущение идёт по синусоиде, как на качелях. Если ты уходишь в минус, то обычные, базовые вещи, которые ты делаешь каждый день, поддерживают, не дают упасть. Это спорт, время, проведённое вместе с семьёй, какие-то рутинные, в хорошем смысле этого слова, рабочие дела — они держат меня на плаву, помогают эмоционально настроиться.
Единственное, что меня может ввести в уныние в непрофессиональной среде, — это переживания о детях. Моей старшей дочке Полине, в честь которой и названо издательство, 15 лет, и я поняла, что уже не во всём могу ей помочь. Это удивительное новое умение — быть просто рядом, не вмешиваться, не создавать ещё больше проблем своими тревогами. Появляется чувство абсолютной беспомощности, когда ты сидишь и не можешь ничего сделать. Ведь когда ребёнок маленький, он легко может найти в тебе утешение, и ты чувствуешь себя способным помочь, со старшими детьми это не так — человек уже от тебя отделился.
варвара шмыкова с ребенком
Первый и второй ребёнок — это большая разница. Я совершенно себя по-другому чувствовала как мама Никиты. Я была более смелой, спокойной, не такой нервной. Я уже не была такой требовательной ни к себе, ни к ребёнку, и это, безусловно, отражается на детях. Наверное, каждая мама, у которой два ребёнка, может сказать то же самое. И я регулярно у Полины прощу прощения за ошибки, которые я совершила невольно. Например, я была мамой-перфекционисткой. Хотела, чтобы всё было идеально. Например, ходить в школу — значит, обязательно хорошо учиться, и я все усилия буду на это бросать. И ребёнок должен всем заниматься, ходить на разные кружки. Мне кажется, сейчас Полина от этого страдает, и хочется, чтобы она проще смотрела на вещи.

Сейчас я просто стараюсь предоставить детям большой выбор, ничего не навязывать. Показывать своим примером, любовью к работе, к путешествиям, к встречам с друзьями, что можно наслаждаться жизнью, развиваться, стремиться всегда к чему-то большему, интересоваться, быть эмпатичными. Для меня удивительный пример Никитиной эмпатии стал как бы доказательством того, что я состоялась как родитель. Однажды мы пришли с ним в кафе, я спрашиваю, что он хочет. Никита отвечает, что ничего. Я тогда предлагаю уйти, а он меня останавливает, я удивляюсь, а он говорит: «Мне очень неудобно, ведь человек уже приготовил, он расстроится, что мы пришли, и нам ничего не понравилось». Вот такой пример, может, немного нелепый. Но я рада, что дети думают о других, для меня это сейчас самое важное.
Ещё я бы хотела заложить в своих детях интерес к окружающему миру. Чтобы им было интересно жить. Я часто встречаю молодых людей — успешных, но с потухшим взглядом. Их ничего не зажигает, ничего не удивляет, они очень пессимистично на всё смотрят. Мне хочется, чтобы мои дети дышали полной грудью, чтобы понимали, что мир перед ними открыт и нет никаких границ. Чего бы они ни захотели, они могут сами этого добиться. Я к этому пришла уже в сознательном возрасте, а до этого жила как будто в коробочке, мне было страшно выползти, страшно что-то сделать. Возможно, у меня были на это свои внутренние мотивы — бояться, но всё-таки делать.

Мне хотелось доказать самой себе, что я всё могу. Например, в детстве я очень плохо училась, у меня была дислексия, и в школе в меня никто не верил. В какой-то момент на мне учителя поставили клеймо. Но когда я поступила в ЛЭТИ, на специальность «Связи с общественностью», с первого курса я совершенно по-другому смогла себя показать. В школе, что бы я ни делала, уже было всё равно. А в институте новые люди, и ты просто можешь заново себя построить, подать, проявить. Так и случилось. Это был переломный момент. А потом, чем больше приходило одобрения со стороны педагогов, тем больше силы я начала в себе чувствовать. Была внутренняя потребность делать что-то необычное, заниматься любимым делом.
варвара шмыкова с ребенком
До создания «Поляндрии» я некоторое время работала по специальности. Потом почувствовала, что хочу применить свои знания и умения в каком-то более важном и социальном деле. И тогда папа тоже сыграл значительную роль в моей жизни. Я как-то приехала к родителям в гости. Помню, у него на столе лежало письмо с благодарностью. Мне стало интересно, и я спросила, что это такое. Он ответил, что поддерживает детский хоспис. И через два дня я подала заявление об уходе и пришла в офис хосписа. Я сказала, что я волонтёр, хочу работать с ними. Они мне рассказали про проект «Мечты сбываются». Девушка, которая им занималась, ушла в декрет. И всё сложилось. Так я стала руководителем этого проекта, начала его развивать. Я посвятила проекту три года. Это действительно важная веха в моей жизни. Сейчас, вспоминая, удивляюсь, откуда у меня брались силы. Но когда ты познакомился с семьёй, ты уже не можешь её отпустить, идёшь с ними до конца и остаёшься поддержать после ухода ребёнка. В мою жизнь тогда вошла непростая тема смерти близкого человека, о которой мы сейчас часто говорим в издаваемых «Поляндрией» книгах.

Эта работа всё расставила на свои места. И до сих пор я живу, смотрю на вещи и делаю ежедневный выбор, основываясь на том периоде. Когда я узнала, что я жду Никиту, то стало понятно, что мне пора отойти в сторону. Я продолжаю помогать, но уже не в таком вовлечённом формате. После детского хосписа был плавный переход, потому что я столкнулась с тем, что нет правильной литературы, нет книг на эти сложные темы. И тяжело говорить с маленькими детьми, которые страдают. Безусловно, они работают с психологами, но не у всех есть такая возможность. Мне стало это интересно, что и послужило первым толчком в сторону создания издательства.
Я приняла окончательное решение о создании издательства, когда была в гостях у родителей. Мы обсуждали, что я, скорее всего, отойду от дел в проекте «Мечты сбываются», заговорили про книги. И папа вдруг говорит: «Если бы меня сейчас спросили, чем бы я хотел заниматься, я бы ответил, что хочу издавать книги. Лежишь на диване, читаешь в своё удовольствие». Я про себя подумала: «Ага, точно!» И вот так всё сошлось.
Есть подростковая литература, которую мы не имеем права издавать в детском издательстве, так как на книгах уже надо ставить «18+». Также издательство «Поляндрия» известно читателям как детское издательство, выпускающее книги-картинки. Поэтому даже когда у нас выходили подростковые книги, серьёзные, они оставались незамеченными. Дело в том, что наша целевая аудитория — это возраст до 10−12 лет. И я поняла, что надо выводить более взрослые книги отдельно, рассказывать о них и тем самым предупредить читателя. Ведь многие покупают книгу на автомате — купят для маленького ребёнка, зная, что мы выпускаем издания для детей, а в книге уже серьёзные темы поднимаются. Одновременно мы подумали, что можем издавать современную литературу, которая ещё не издана, — новую, интересную, которая тоже затрагивает важные темы, например о насилии в семье. То есть мы находимся в живом поиске. Так родилось издательство «Поляндрия NoAge».

Источник вдохновения для меня — это люди вокруг. Если говорить о профессиональной части моей жизни, то это люди, с которыми мы работаем. Сейчас их становится всё больше и больше — это переводчики, иллюстраторы. Мои коллеги — поистине интересные люди, и я благодарна работе, благодаря которой мы собрались все вместе. Вдохновляют близкие, родители, которые стараются жить удивительной, неординарной жизнью, получая от неё максимум удовольствия, несмотря на возраст. Они всё время вдвоём, они не надоедают друг другу, что для меня тоже пример. Они много путешествуют, наслаждаются природой, находят радости в простых, на первый взгляд, вещах, а на самом деле в самых важных.
варвара шмыкова с ребенком
Моё место силы — Петербург. Я это очень чётко поняла, когда улетела в длительную командировку в другой город. И часто рассказываю о таком забавном моменте: когда я подлетаю к дому, меня как будто включают в розетку. Я здесь непонятно на каких ресурсах нахожусь, но это именно дом. Даже если я не могу увидеться с друзьями, много чего не успеваю, но просто из-за ощущения, что я дома, я себя совсем по-другому чувствую — хорошо. Несмотря ни на что, здесь всё идеально!

Я очень люблю Бунина, нередко его перечитываю, если говорить о русской классике. Ещё очень люблю зарубежную литературу. Я открыла её для себя через Виана, Кафку, Сартра, благодаря потрясающему французскому педагогу, который у меня был. И когда нам в «NoAge» удалось выпустить неизданного Бориса Виана «Деваться некуда» — по масштабу для меня это было, будто полёт в космос.
Я мечтаю, чтобы мы продолжали находить удивительные книги, которые нам самим очень нравятся, от которых у нас горят глаза. Мы с редакторами иногда обсуждаем сюжет по 3−4 часа, до слёз и ругани. Я сделаю всё для того, чтобы такие книги продолжать находить. Мне очень важно издавать то, что никого не оставит равнодушными, что будоражит. После прочтения этих книг не можешь прийти в себя, они помогают почувствовать себя живыми, не забывать, насколько всё хрупкое вокруг нас.

Я хочу, чтобы мои отношения с детьми остались такими же доверительными и близкими. Мечтаю, чтобы моя дочка могла обсуждать со мной любые темы, даже интимные, которые я и сейчас не могу обсуждать со своими родителями. Мечтаю, чтобы сын продолжал так мне доверять, как сейчас. Очень важно найти в себе силы продолжить разговор, не осуждать, не высказывать никакого своего критического мнения, а просто радоваться. И я мечтаю, чтобы все люди, которые рядом со мной, близкие, чтобы и они продолжали самореализовываться, а у меня были силы их вдохновлять.
Made on
Tilda